главная  |  карта сайта   |  банковское дело   |  банковская система РФ   |  безопасность кредитования   |  лекции 
         Общие сведения
         Расчетно-кассовое обсл.
         Кредитование физ. лиц
         Кредитование юр.лиц
         Дополнительные услуги
         Пластиковые карты
         Создание банка
         Коэффициенты
         Формула Дюпона
         ФЗ- 115

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЭКОНОМИКА РЕСУРСНОГО ПРОКЛЯТИЯ

Лекция профессора РЭШ Константина Сонина об экономической науке

 

часть 3

Если у страны изначально был невысокий уровень демократии, а цены на нефть выросли, то свобода прессы там падает.

В демократических странах такого эффекта нет.
В Норвегии не сказывается на свободе прессы то, что происходит на мировом рынке нефти. Можно посмотреть на отдельные страны.

Для Америки такой зависимости нет. Для Венесуэлы, Мексики, России, Ирана видна довольно четкая зависимость.

Я хочу сразу сказать, что есть некоторые хорошие новости в том, что ни какой Российской специфики, по всей видимости,
в этом феномене не наблюдается.


Если есть здесь какая-то проблема, то она может быть целиком отнесена к общему заболеванию "ресурсного проклятья".

Давайте посмотрим, что происходило с качеством государственного управления.

Для этого используем оценки Мирового банка (только Мировому банку под силу такая скучнейшая и тщательная работа,
как оценка качества государственного управления в разных странах).

Вот три страны: Россия, Китай иНигерия. Видно, что за последние десять лет у нашей страны, у которой доходы от
нефти составляют большой процент ВВП, никакого улучшения или прогресса в плане качества государственного правления
совершенно не наблюдалось.

Тут я вот что хочу сказать: по большому количеству вопросов точек зрения столько же, сколько разных экономистов.

Я вам рассказываю то, что я сам считаю более или менее общим мнением.

Конечно, я не имею в виду, что наша статья о СМИ является выражением этого общего мнения, она является иллюстрацией этому общему мнению.

Но надо сказать, что работ много, и это – острая тема.
Из хороших важных работ, которые что-то из того что я сказал подвергают сомнению, я бы хотел обратить внимание на наличие следующих.

Во-первых, есть целый цикл работ Майкла Росса от его статьи 2001 года до книги, напечатанной в прошлом году. Я ее еще не видел, но на его веб-сайте написано, что есть такая книга.
И основной результат, который он получает, является следующим: наличие нефти снижает уровень демократии.

Мы при написании работы про СМИ сравнивали те страны, в которых уровень демократии одинаковый. То есть этот эффект (нефть влияет на институты) - он наблюдается при заданном уровне демократии. А Росс считает, что если мы даже вообще будем измерять качество выборов в странах, у которых есть нефть (странах, у которых есть нефть, а цены на нефть выросли), то окажется, что в этих странах демократия хуже.

Другой известный экономист (Майкл Росс – политолог, но эти работы написаны совершенно в одном ключе, т.е. по работе не скажешь что Майкл Росс – политолог, а это - экономист) Ромейн Васциарг, напротив, говорит, что, если мы более точно учтем прочие равные, если более точно учтем показатели нефтяной зависимости, то выясним, что нет такой зависимости.

Дэн Трейсман (тоже политолог), специалист по России и часто выступает в Москве, написал статью, в которой говорится, что повышение цен на нефть, возможно, снижает уровень демократии в стране.

Но как раз в России – нет. Он делает численные оценки возможного влияния изменения цен на нефть на то, что происходит в стране с политическими институтами.
И, оказывается, что для России это эффект может быть и положительным, но настолько он маленький, что о нем в реальной жизни не имеет смысла говорить.

Есть еще работы, которые говорят про то, что эффект от такого политического разрушения институтов может быть связан вовсе и не с нефтью.
А буквально, что с любым бонусом.

Авторы данных статей смотрят на муниципальное правительство в Бразилии, и оказывается, что те муниципалы, которые получили какой-то дополнительный бонус, у них там внутри начинается разрушение качества местных выборов.

Я не знаю, я могу здесь остановиться и перейти к заключению. Но могу также показать четыре слайда из своих предыдущих выступлений, которые говорят, чем вообще плохи плохие институты.

Здесь хотелось бы поговорить про две проблемы. Мы все слышим, что институты ухудшаются. В чем беда? Одна вещь – это в том, что риски становятся больше.

То есть относительная величина кризиса, если произойдет кризис в стране с плохими институтами, она в среднем, как показывают данные, будет больше.
Ну и второе - развитие медленнее. Сейчас я покажу слайды, которые говорят о том, что я имею в виду.

Вот слайд 2007 года. В нем говорится (примерно из аналогичного анализа того что я рассказывал, но более прикладного), что институты ухудшаются – это значит, что мы имеем дело с большим риском.

И, чтобы показать, что значит иметь дело с большим риском, мы с Сергеем Гуриевым сделали слайд. Мы не написали статью, для которой бы сделали этот слайд.
Мы сделали слайд, а статью не написали. И даже сейчас не помним, почему мы его сделали.

Что здесь изображено? На этом слайде три периода в жизни одной страны – Чили. Вот это период – это демократическое правление президента Алессандри, вот - правительство Пиночета, вот последующие социалистические правительства. Видно, что в пиночетовской диктатуре большую часть лет темпы роста были выше, чем при любом демократическом правительстве.

Но всего лишь два кризиса были такими глубокими, что все эти успехи всех этих лет полностью стерлись. Когда у нас есть страна с плохими институтами, в данном случае - с военной диктатурой, то может быть почти все годы они лучше, чем в стране с демократическими институтами. Но когда наступает кризис, тогда эта страна расплачивается сразу за все годы.

Другая проблема с плохими институтами – это то, что они сказываются на развитии на очень-очень длинном горизонте. Это любимый слайд специалистов по экономике развития.
Хотя мне кажется, что его вообще на любой публичной лекции следует показывать. Две страны (Швеция и Аргентина), которые не участвовали во второй мировой войне.

Две страны, которые начали ХХ век совершенно одинаково. Если мы посмотрим, чем все кончилось (чем кончился ХХ век), то увидим, что разница стала в 4 раза. При этом разница в темпах роста ежегодно, если мы возьмем тренд (как страна росла бы если бы она все столетие росла с одним темпом), была совсем маленькая.

Здесь у Швеции чуть больше чем 2, а у Аргентины чуть ниже, чем 1 процент.

Ну что такое разница между 2,2 и 0,9? Кажется, совершенно минимальная. Но за столетие эта разница развила эти страны по уровню жизни в 4 раза.
Она, в сущности, развила их в разные миры. Страны, которые начинали вместе в числе самых развитых странах мира. Одна осталась там, другая стала развивающейся.

Если посмотреть на этот график, взять и чуть-чуть увеличить один кусок, то видно, что у страны, даже у которой бездарно проводит целый век, у нее, в сущности, может быть период быстрого роста. Но просто у нее такие спады, что эти спады стирают весь положительный эффект от того, что до этого страна росла быстро. 11 лет, 10 лет подряд росла относительно быстрыми темпами.

То есть, когда мы говорим, что плохие институты – это плохо, то это не значит, что можно прямо сегодня выйти на улицу и сразу их плохую работу увидеть.
Если, например, милиция плохо работает, то это можно сразу увидеть.

Но если институты (суды, институты выборов) работают плохо, то это, к сожалению, видно на протяжении только очень большого времени.
Как показывает график, последствия могут быть огромными.

Я вам рассказал два основных объяснения собственного проклятия. Одно чисто макроэкономическое, оно не полностью удовлетворительное.
Второе, с помощью институтов, когда мы пытаемся смотреть не только на то, что правительство делает, но и глубже. Какие у них стимулы делать то, что они делают.

Если смотреть эту лекции только с точки зрения: что нам это все говорит о России? Что можно сказать? Что у нас голландская болезнь была в слабой форме.

От этого совершенно не умирают. Даже не понятно: на много ли мы хуже живем от того, что у нас эта голландская болезнь? Но, у нас есть институциональные проблемы.
И они в рамках общей закономерности.

Т.е. наша страна действительно богата нефтью. У нас последствия того, что наличие природных ресурсов разрушительно сказывается на институтах, они, следует предположить
из этой зависимости, значимые. Что мы наблюдаем за окнами? Я бы сказал, что не так-то легко на примере России эту общую закономерность опровергнуть.

 

назад - часть 1 ; 2

 

 

© 2012